Дискуссия с Энгельс. Часть первая: определение коммунизма – Предложение~12 минут чтения

15

Предложение

Александр (ВКП): Вашей группой недавно выпущена брошюра «Что такое коммунизм?», которая посвящена главным образом определению и пониманию высшей фазы коммунистического общества. В этом же разговоре с Вами, хотелось бы поговорить как о коммунизме в целом, так и прояснить позицию по тем или иным моментам марксистско-ленинской теории, в том числе затронутым в вашей брошюре.

Мы считаем, что наш разговор будет полезным не только для нас с Вами, но и выльется в некоторое актуально-пропагандистское изложенное ключевых моментов теории научного коммунизма для широких масс. Также, можно рассматривать данное обсуждение как положительную критику тех ходячих заблуждений, распространяемых противниками коммунизма и его так называемыми “друзьями”.

И прежде чем пробираться через заросли мифологических представлений и самых разнообразных мнений о марксизме, рабочем классе, социалистической революции и коммунистическом обществе, было бы разумно разобраться с вопросом: что такое коммунизм по определению?

Рассудочные теории о коммунизме не выходящие за пределы постижения взаимосвязей между различными представлениями о нем, сами в конечном счете оказываются отвлеченными от общей логики развития коммунистического движения. Как говорил Ленин: «нельзя вполне понять «Капитал» Маркса, особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса ½ века спустя», позже он напишет, что мы все должны стать «обществом материалистических друзей гегелевской диалектики», ибо как можно разобраться в историческом материализме Маркса, не овладел диалектическим методом мышления, не мысля разумно.

Даже в философских кружках приходится сталкиваться с тем, что люди плохо понимают, что такое определение. Частенько, за определение берут некую совокупность признаков предмета, или в лучшем случае стараются подвести понятие об определяемом предмете под более широкое. Это верно, что сложное определяется через простое, но нужно не растворить, а указать на определенность предмета в более общем. Таким образом, имеет место скорее оперирование описаниями и представлениями о коммунизме, его изменяющимися определенностями и признаками, схожими с другими предметами и различающимися от определенностей и признаков коммунистического движения в другом его состоянии.

Георг Гегель в своем величайшем труде «Наука логики» проводил четкую грань между определением и определенностью, не всякая определенность может служить определением предмета, а лишь то качество, которое сохраняется в изменении данного предмета и противостоит иному. Или как это более замысловато, но и более философски точно выразил сам Гегель: «Качество, которое есть “в себе” в простом нечто и сущностно [имманентно] находится в единстве с другим моментом этого нечто, с в-нем-бытием, можно назвать его определением, поскольку это слово в более точном его значении отличают от определенности вообще. Определение есть утвердительная определенность как в-себе-бытие, которому нечто в своем наличном бытии, противодействуя своей переплетенности с иным, которым оно было бы определено, остается адекватным, сохраняясь в своем равенстве с собой и проявляя это равенство в своем бытии-для-иного».

Именно таким образом мы и должны подходить к вопросу об определении коммунизма, который «осуществляет свое определение, поскольку дальнейшая определенность, многообразно вырастающая прежде всего благодаря его отношению к иному [особенно в борьбе с иным. – прим.], становится его полнотой в соответствии с его в-себе-бытием».

Определенность коммунизма многообразно вырастающая из его борьбы с враждебными коммунизму общественными течениями, в снятии, включающем в себя не только отрицание, но и положительное включение всей предшествующей культуры, а также в сотрудничестве с другими прогрессивными силами становится его полнотой в высшей фазе развития коммунистического общества.

Еще в своих ранних «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Карл Маркс определяет коммунизм как «отрицание отрицания, поэтому он является действительным, для ближайшего этапа исторического развития необходимым моментом эмансипации и обратного отвоевания человека. Коммунизм есть необходимая форма и энергический принцип ближайшего будущего». Затем в своем совместном труде «Немецкая Идеология» Карл Маркс и Фридрих Энгельс не только дали научно выверенное и диалектически точное определение коммунизма, но и противопоставили его всем так называемым «Образам Будущего»: «Коммунизм для нас не состояние, – утверждали классики марксизма, – которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразовываться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое устраняет теперешнее состояние».

Карл Маркс рассматривает это движение как обусловленное «самой частной собственностью. Но труд, субъективная сущность частной собственности, как нечто исключающее собственность, и капитал, объективированный труд, как нечто исключающее труд, — такова частная собственность как развитая до степени противоречия форма указанной противоположности, а потому как энергичная, побуждающая к разрешению этого противоречия». «Коммунисты могут выразить свою теорию, – напишет он позднее в «Манифесте Коммунистической Партии», – одним положением: уничтожение частной собственности».

Положение о том, что коммунизм есть уничтожение частной собственности всем более менее знакомым с марксистко-ленинским учением хорошо известно, но не всеми оно понято диалектически и раскрыто во всей своей многосложности. Это положение взятое метафизически, как некий однажды должный быть совершенный акт или как исключительно процесс обобществления решающих средств производства, есть куцое толкование всемирно-исторического движения уничтожения частнособственнических отношений, в котором осуществляется освобождение труда и прогрессивное восхождение человечества на собственном общественном основании.

Коммунистическое движение, берет свои истоки в стремлении человечества господствовать над обстоятельствами со знанием дела и обрести соответствующую своей общественной сущности форму существования. «Все движение истории, – пишет Карл Маркс в своих рукописях 1844 года, – есть, с одной стороны, действительный акт порождения этого коммунизма — роды его эмпирического бытия, — а с другой стороны, оно является для мыслящего сознания постигаемым и познаваемым движением его становления. Вышеуказанный же, еще незавершенный коммунизм ищет для себя исторического доказательства в отдельных противостоящих частной собственности исторических образованиях, ищет доказательства в существующем, вырывая отдельные моменты движения и фиксируя их в доказательство своей исторической чистокровности; но этим он только доказывает, что несравненно большая часть исторического движения противоречит его утверждениям и что если он когда-либо существовал, то именно это его прошлое бытие опровергает его претензию на сущность.

Нетрудно усмотреть необходимость того, что все революционное движение находит себе как эмпирическую, так и теоретическую основу в движении частной собственности, в экономике.

Эта материальная, непосредственно чувственная частная собственность является материальным, чувственным выражением отчужденной человеческой жизни. Ее движение — производство и потребление — есть чувственное проявление движения всего предшествующего производства, т. е. оно представляет собой осуществление или действительность человека. Религия, семья, государство, право, мораль, наука, искусство и т. д. суть лишь особые виды производства и подчиняются его всеобщему закону. Поэтому положительное упразднение частной собственности, как утверждение человеческой жизни, есть положительное упразднение всякого отчуждения, т. е. возвращение человека из религии, семьи, государства и т. д. к своему человеческому, т. е. общественному бытию».

Коммунизм, как движение обретшее при капитализме материальные и научные условия для своего осуществления, и ставшее таким образом конкретным, есть всемирно-историческое деяние пролетариата, которое после социалистической революции и обобществления средств производства не заканчивается, но только обретает собственное основание для дальнейшего развития, где происходит снятие всех форм самоотчуждения человека и полное уничтожение отпечатков предшествующих частнособственнических отношений.

«Условия этого движения, — писали Маркс и Энгельс в “Немецкой Идеологии”, – порождены имеющейся теперь налицо предпосылкой. Впрочем, наличие массы людей, живущих только своим трудом, — массы рабочей силы, отрезанной от капитала или от возможности хотя бы ограниченного удовлетворения своих потребностей и характеризующейся поэтому уже не только временной потерей самой этой работы, как обеспеченного источника жизни, но и вообще совершенно непрочным положением, — всё это предполагает, в силу конкуренции, существование мирового рынка. Пролетариат может существовать, следовательно, только во всемирно-историческом смысле, подобно тому как коммунизм — его деяние — вообще возможен лишь как «всемирно-историческое» существование. А всемирно-историческое существование индивидов означает такое их существование, которое непосредственно связано со всемирной историей.»

Если с социалистической революции начинается подлинная история человечества, то наступление “полного коммунизма” есть вместе с тем завершение человеческой предыстории и прехождение пролетариата, который став господствующим рабочим классом при социализме, выполнив свою миссию и уничтожив все классовые различия, уничтожает и себя как класс, а вместе с тем и государство как государство.

Коммунистическое общество для Маркса есть закономерная историческая необходимость, основание для дальнейшего развития человечества, уже не опосредованного диктатурой пролетариата и классовой борьбой. На смену классового антагонизма придет новая борьба, и необходимость разрешения противоречий лежащих по ту сторону материального производства: «Положительная деятельность человека, уже не опосредуемая отрицанием частной собственности, коммунизмом. …Как таковой коммунизм не есть цель человеческого развития, форма человеческого общества… Только путем снятия этого опосредования, – являющегося, однако, необходимой предпосылкой, – возникает положительно начинающий с самого себя, положительный гуманизм».

И уже в Капитале Карл Маркс напишет: «Царство свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно материального производства. Как первобытный человек, чтобы удовлетворять свои потребности, чтобы сохранять и воспроизводить свою жизнь, должен бороться с природой, так должен бороться и цивилизованный человек, должен во всех общественных формах и при всех возможных способах производства. С развитием человека расширяется это царство естественной необходимости, потому что расширяются его потребности; но в то же время расширяются и производительные силы, которые служат для их удовлетворения. Свобода в этой области может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль, вместо того чтобы он господствовал над ними как слепая сила; совершают его с наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и адекватных ей. Но тем не менее это всё же остаётся царством необходимости. По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своём базисе».

И так, понимаемый в марксистско-ленинском, истинно научном смысле коммунизм есть «положительное упразднение частной собственности — этого самоотчуждения человека — и в силу этого как подлинное присвоение человеческой сущности человеком и для человека; а потому как полное, происходящее сознательным образом и с сохранением всего богатства предшествующего развития, возвращение человека к самому себе как человеку общественному, т. е. человечному. Такой коммунизм, как завершенный натурализм, = гуманизму, а как завершенный гуманизм, = натурализму; он есть действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между индивидом и родом. Он — решение загадки истории, и он знает, что он есть это решение».

Только такое определение коммунизма как всемирно-исторического движения уничтожения частнособственнических отношений, освобождающего труд и создающего условия для всестороннего развития всех членов общества будет действительно верным, системообразующим и конкретным.

Авторы

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх